О, отцеубийцы! О, бесстыдные негодяи! - воскликнул судья. Пусть эти сорок человек станут вот сюда. Ну, что, господа, видали ли вы когда-нибудь такие гнусные и порочные лица? Поглядите, как высоко подняла голову подлость и злоба? О, закоренелые чудовища! Ну, а остальные одиннадцать? Они не признаются, они думают, что суд поверит им? Ну-с, потрудитесь убедить нас в вашей лжи. Но милорд, они еще ничего не сказали в свою защиту, - заикнулся адвокат. Судья нисколько не смутился этим возражением и громко завопил: - О, я могу узнать ложь прежде, чем она произнесена, прежде, чем вы успели придумать какую-нибудь гадость, мэстер Гельсторп, я узнаю ее. Живее, живее! Суд не может терять драгоценного времени. Приступайте к защите или садитесь на место. Суд произнесет приговор. Адвокат, бледный, растерянный, трясясь как осиновый лист, начал свою речь: - Эти люди, милорд, эти... одиннадцать человек... - Скажите лучше "одиннадцать дьяволов, милорд", - прервал Джефрис.